Доклад посвящен кодированию определенности в мокша-мордовском языке. В мордовских языках существует серия именных аффиксов, которые описываются в традиционных грамматиках как маркеры определенного именного склонения. На первый взгляд, эти маркеры действительно появляются в контекстах, ассоциированных с категорией определенности: например, для кодирования уникальных или ранее упомянутых референтов. Классическое представление об определенных дескрипциях, принятое в логике, базируется на том, что такие дескрипции содержат пресуппозицию существования и единственности. Однако многочисленные исследования как различных контекстов употребления артикля в английском языке, так и данных других языков, а также других феноменов (например, дифференцированного кодирования прямого дополнения), так или иначе связанных с кодированием референциальных характеристик именной группы, показали, что требование единственности ("экзостивности") может нарушаться. Иными словами, то множество феноменов, которое мы привыкли связывать с "определенностью", складывается из разных "ингредиентов" (ср., например, обсуждение в Сердобольская, Н.В., Кодирование единичности и известности прямого дополнения в бесермянском диалекте удмуртского языка. Родной язык: лингвистический журнал, (1), 2016, pp.21-53.). Еще одной «загадкой» для теории определенности является тот факт, что в целом ряде языков, включая ряд финно-угорских языков, роль показателя определенности может выполнять посессивный показатель третьего лица. Возникает вопрос, каким образом взаимодействуют в языках категории определенности и посессивности, какие «ингредиенты» определенности/посессивности способствуют расширению свойств посессивных показателей в сторону маркеров определенности. Доклад посвящен рассмотрению различных аспектов определенности на материале мокшанского языка, также привлекается материал некоторых финно-угорских языков, в которых посессивный показатель может брать на себя непосессивные функции.
